Гродно : Grodno.by Герб Гродно PART_A
Сайт о Гродно ВСЕ О ГРОДНО ПРОГРАММА ТВ СПРАВОЧНИКИ НОВОСТИ ДОСКА ОБЪЯВЛЕНИЙ ГРОДНО И ГРОДНЕНЦЫ НА ФОТОГРАФИЯХ
Заголовок О Гродно Герб Гродно PART_B
 

Француз
Светлана Денисова, Женский журнал

Светлана Денисова

Профеcсор Ж.Э.Жилибер
Профеcсор Ж.Э.Жилибер

История эта, вопреки некоторому недостатку документальных сведений (а может быть, и благодаря этому), представляется набросками к книге, автор которой не определился окончательно ни со стилем повествования, ни с характерами героев, ни даже с местом основных действий. Зато этот автор точно знает, чей портрет будет размещен на фронтисписе.

Текст: Светлана Денисова

***





Утром первого дня августа 1775 года из Лиона в сторону Восточной Европы выехал экипаж, груженный кофрами, в которые помимо одежды, предметов гигиены и прочих вещей личного пользования его пассажира помещены были книги, гербарий, мешочки с семенами и коробки с луковицами, клубни, черенки и многочисленное оборудование. В последнем человек знающий мог бы узреть самые разнообразные предметы медицинского назначения. Пассажир, несложно догадаться, был ученым ботаником и доктором медицины. Звали его месье Жан. Жан Эммануэль по фамилии Жилибер выбрался тем утром в Гродно.

Изюминка Лиона – фрески «обман зрения»
Изюминка Лиона – фрески «обман зрения». На этом доме изображены известные люди, которые родились, жили, творили в Лионе или даже просто сюда когда-либо приезжали. На балкон второго этажа «вышли» ботаники: Антуан де Жюссье, Марсель Мерье, Клод Бернар... Почему нет Жилибера?..
Оставаться в Лионе было нельзя. Ждать, когда интендант Флессель компенсирует, наконец, расходы на закладку в квартале Бротто ботанического сада, нет теперь ни смысла, ни возможности. Хотя причина, по которой вполне уважаемый градоначальник оказался вдруг неспособным сдержать собственное финансовое обязательство, едва ли связана с забастовками ткачей и тем восстанием, к которому профессор Жилибер имеет отношение, итог все же общий: он едва ли не разорен – это раз, неугоден властям – два. Говоря по правде, фабричные события могли бы и не беспокоить лионского доктора, всерьез занятого в области естественной истории (которая, как известно, увлекает куда больше, чем история общества). Однако правда и то, что в противном случае это был бы другой доктор. Не приятельствующий с Руссо уж точно. И в энциклопедии Дидро не публикующийся наверняка. Наконец, не попирающий политику Людовика XVI – однозначно. Или, по меньшей мере, не критикующий состояние медицинской помощи в королевстве. А этот доктор, издавший свою в полном смысле разгромную «L’Anarchie medicinale...», вынужден теперь лишиться родной Франции на неопределенное время. Хотя, с другой стороны, теперь он – persona grata в любой европейской державе. Потому что те новые взгляды, которыми пестрела «Анархия медицины...», стали одним из поводов к полученным приглашениям. Похвально делать то, что подобает, а не то, что дозволяется... Профессор Жилибер смотрел на дорогу. Дорога бежала вперед. Впереди была новая жизнь. Правильно ли, что из всех вариантов ее он выбрал сейчас именно этот? Похвально делать то, что подобает...

Оставив героя отобедать в каком-нибудь пока еще французском трактире, позволим себе прервать ход повествования, чтобы сделать первые уточнения. Известно как минимум о двух приглашениях для французского доктора Жилибера в то время. Оба касались открытия за границей медицинских учебных заведений. Первое – в Португалию, куда его от имени короля позвал министр. Второе – в Речь Посполитую. По сведениям историков, последнее приглашение было двойным: от короля Станислава Августа Понятовского посредством бернского профессора Альбрехта фон Галера и от гродненского старосты Антония Тизенгауза через его посланника Тадеуша Довнаровича. Жилибер выбрал Речь Посполитую. Прибыв в Варшаву в сопровождении Довнаровича, он познакомился там с королем. «Знакомство закончилось взаимной симпатией», – пишет гродненский историк медицины Федор Игнатович.

Дорога от Лиона до Гродно – долгая. Лежит через Женеву, Берн, Цюрих, Вену и Варшаву. Еще во Франции, в Монпелье, где 12 лет назад Жан получил блестящее медицинское образование, его благословляет месье Антуан Гуан – славнейший натуралист и любимый учитель. В Вене Жилибер добывает семена и саженцы экзотов у другого именитого натуралиста. Старине Жакену, как его звали, посчастливилось как-то на пять лет «застрять» с исследовательской миссией в Южной Америке. И хоть было это лет 15 назад, невероятные образцы карибской флоры у него до сих пор растут и прекрасно плодоносят. Иными словами, из Вены, как и из других европейских городов, профессор Жилибер выезжает, чтобы продолжить путь, в прекрасном расположении духа: коллекция растений для нового ботанического сада пополняется как нельзя более удачно. Библиотека, впрочем, тоже.

Здание медицинской школы когда-то.
Здание медицинской школы когда-то.
Позволим себе новое отступление, чтобы в очередной раз внести уточнения. Имя первого ученого Антуана Гуана упоминается, и презабавно, небезызвестным Фонвизиным в его знаменитых письмах из Франции, в той их части, где описывается процесс vermifuge – «изгнания червя» у жены писателя, прибывшей с супругом в Монпелье специально с этой целью. Госпожу Фонвизину «поутру и ввечеру» поили ореховым маслом, и это «жестокое лекарство» произвело «все желаемое действие». Да еще столь эффективно, что по рассмотрении изгнанного червя в микроскоп эскулапы-французы нашли не только его голову, но и «приметили образ его репродукции». «Здешний медицинский факультет считает сие новым откровением, и славный натуралист господин Гуан сочиняет диссертацию с пространным описанием сих примечаний», – писал Денис Иванович, кажется, в письмах к сестре. «Я весьма рад, что выгнанный червь занимает такие умные головы», – уточнял счастливый муж.

Что до Жакена из Вены, то звали его Николаус Жозеф. И имя его в Европе на слуху до сих пор: всего лишь пару лет назад Австрийский монетный двор отчеканил 20 евро серебра с Iris Variegata – пятнистым ирисом на аверсе и надписью Karibik expedition на реверсе. Портрет Николауса Жозефа де Жакена имеется с обеих сторон монеты. Всегда интересно, когда такое далекое прошлое, да еще «не свое», оказывается вдруг близким и чуть ли не родным.

Да, очередной ботанический сад – Królewski Ogród Botaniczny – получится у профессора наилучшим из всех им заложенных. Один из Семеновых-Тяньшанских напишет потом (приписывая, правда, славу Тизенгаузу), что этот сад «был основан в таких широких размерах, каких еще не было ни в Вильне, ни в Варшаве, ни даже в Кракове». Экзотические растения от Жакена будут расти в Гродно «чуть ли не в открытом грунте». До той поры, пока на месте красивейшего сада-огорода не начнет появляться нечто, что, сменяя самое себя, трансформируется в наши дни в развлекательные парковые аттракционы.

Горожанин XVIII века
Официально этот памятник называется «Горожанин XVIII века». Но все в Гродно знают: это Жилибер.

Долгие дни в пути рождают в людях новые качества. Пассажир экипажа с кофрами, проведя в дороге «с заездами и остановками» несколько месяцев кряду, научился унимать жажду немедленной деятельности. Все, что ему оставалось пока, – размышлять и анализировать. Анализировать и размышлять. Врачей в Речи Посполитой почти нет. Все потому что noblesse polonaise – здешняя шляхта – не считает занятие медициной трудом, достойным почитания. В Краковской академии два – всего два! – профессора читают лекции по медицине и – страшно представить! – всего четыре студента их слушают. И это не шутка какого-нибудь ученого пана, а status quo – положение дел. А потом их паны будут, кто побогаче, выписывать себе врачей из-за границы. Иные станут экономить на дипломах, соглашаясь – mon Dieu! – на услуги шарлатанов. Тизенгауз все-таки un brave garçon, славный малый, раз хочет сломать такое положение дел.

...Уже осень. Стучит в окно кареты своими мокрыми холодными digіti в серых дырявых перчатках. «В Лионе тоже осень. Такая же туманная и зябкая», – подумалось месье Жану. Там, в Лионе, у него осталась жена Жанетта. Она приедет к нему, но позже. «А сына, который у нас родится, следует назвать Станиславом. Да-да, в честь славного здешнего короля, благодаря которому все так благополучно разрешилось».

Гродно во времена Жилибера имел вот такой вид
Гродно во времена Жилибера имел вот такой вид...

Сын у Жана Эммануэля Жилибера и Жанетты Будо родится в Гродно 24 декабря 1780 года. Родители назовут его Станиславом. Он станет, как отец, врачом и, как отец, практиковать будет в Лионе. И – тоже как отец – окажется сторонником участников восстания: в его жизни будет 1831 год, Парижская коммуна.

А пока экипаж с кофрами въезжает в Гродно. 1775-й, октябрь.

Хотелось зевнуть, но на горизонте показалась жуткая мешанина из приличных домов и жалких халуп, частично деревянных, частично мурованных, таких, что вот-вот рухнут, и рухнувших уже, да еще из палацев, частью успевших перенести ту же участь. – Довольно мило, – проговорил наш месье. Или пробормотал что-то вроде j'avais bien besoin de, что вполне могло означать «черт меня дернул».

***

Архитектор Дж. Сакко - автор проекта здания медицинской академии
Дж. Сакко (?) - автор проекта здания медицинской академии
– Здесь ему обещали золотые горы. 260 луидоров – зарплата по тем временам немаленькая.
– Не обманули?
– Как же! Нет, ну он приехал, дали ему здесь особняк...
– Где именно? Не известно?
– Нет. Известно только, что к особняку прилагались тройка лошадей, прислуга, продукты питания, свечи, дрова. Это отмечено в договоре, который заключался на десять лет. Из сохранившихся документов торгового банка видно, что расходы на все в период с марта 1776-го по июль 1779-го составили 17 тысяч 785 злотых. Но доктор скандалил: дом плохой, мясо гнилое, ученики малограмотные, финансирование – из рук вон.
– Ну, он же француз...
Мы стоим на том месте, где француз Жилибер преподавал «городницким» академикам (так тогда назывались ученики академии) азы ботаники и фармакологии. Мы – это я и Федор Иванович Игнатович, известный историк медицины, кандидат медицинских наук, преподающий в Гродненском медуниверситете и 30 лет вчитывающийся в белорусскую страницу биографии доктора Жана. Возможно, под нашими ногами залегали некогда корни какой-нибудь руты душистой, а теперь я смотрю на лист гербария этого растения, подписанный латинскими литерами рукой самого Жилибера, – и это так впечатляет! А ведь всего лишь «скан».

Лион в XVIII веке
Лион в XVIII веке
Насчет «гнилого мяса». В поисках информации, которая помогла бы составить представление о разнице в быту тогдашних лионцев и жителей Гродно, я встретила упоминание о том, что в западной части гродненской рыночной площади, близ устья улицы Мостовой, стояли «яткі мясныя хрысціянскія». Историк Юрий Гордеев в своей «Магдэбургскай Гародні» приводит даже имена владельцев этих «ятак»: Андрей и Михал Януцевичи, Петр Барташевич – по данным на 1779 год. Неужели у них брал мясо доктор Жилибер? Интереснее другая информация: эти мясные лавки были мурованными, то есть либо кирпичными, либо каменными, а территория, на которой они размещались, имела ограждение и вход на нее осуществлялся через ворота. А теперь прочтем, что пишет Денис Фонвизин в письме сестре, отправленном из Лиона в то же самое время: «Скажу тебе один пример, а по сему и прочее разумевай: шедши по самой лучшей улице в Лионе, увидел я вдруг посреди ее много людей и несколько блистающих факелов среди белого дня. Я думал, что это какое-нибудь знатное погребение, и подошел посмотреть поближе. Вообрази же, что я увидел?! Господа французы изволят обжигать свинью! Подумай, какое нашли место, и попустила ли б наша полиция среди Миллионной улицы опаливать свинью! Словом сказать, господа вояжеры лгут бессовестно, описывая Францию земным раем».

Что до учеников, то они действительно были малограмотными. Шляхта ведь не желала обучаться ни медицине, ни ветеринарии. По договору от 9 мая 1776 года Жилибер обязывался «отдавать свой труд и старания свои королю и Речи Посполитой в заложении школ» – не только медицинской, но и ветеринарной.

– Его ведь и приглашали как ветеринара. Но когда он сюда приехал и пообщался с Тизенгаузом, то выяснилось, что он, Жилибер, – известный организатор здравоохранения и что во Франции или Швейцарии он издал книгу, в которой резко критиковал организацию здравоохранения в самой Франции.
– Она называлась «Анархия медицины».
– Да. И вот, значит, они задумали трехэтапную систему организации медпомощи населению. Нигде этого не было – ни в России, ни в Европе – так, чтобы имелись небольшие пункты в сельской местности и существовала иерархия: фельдшера в этих сельских пунктах, дальше – больница, аптека, врач и акушерка, а выше – уже здесь, в Гродно, – академия и госпиталь на 60 коек.
– То есть академия не только как учебное заведение функционировала, но и как лечебное тоже?
– Да, можете себе такое представить на то время? Студенты ухаживали за больными, чего раньше тоже не было. И у каждого больного имелась отдельная кровать. Тизенгауз давал на это деньги. Не всегда все хорошо получалось, но медпомощь была бесплатной! – Федор Иванович задумывается. – Дом для престарелых еще был... Да, так вот они пришли к выводу, что надо открывать не ветеринарную, а медицинскую школу, но в ней, как это было в Лионе, преподавать и ветеринарию тоже.
– Акушерская школа также вошла в состав академии?
– В контракте ничего про это нет. Польские ученые считают, что акушерская школа была организована в 1775 году, то есть чуть раньше, независимо от Жилибера. Хотя все пишут, и даже в энциклопедиях, что это было отделение академии. Я не согласен. Подчинение надо рассматривать, пожалуй, только в том смысле, что акушерки могли консультироваться. Кроме того, они доставляли в академию Жилиберу образцы уродств. Он создал из них коллекцию, которая после переехала сначала в Вильнюс, потом – в Киев. Не знаю, правда, насколько она сохранилась.
К вопросу об уродствах и прочих артефактах подобного рода. Еще одна «неотъемлемая часть» медицинской академии – анатомический театр. Тот самый, над входом в который полагается надпись о том, что в этом месте смерть обращается на пользу человеку. Что-то в таком духе. В Гродно такой театр был.

Здание медицинской школы в наши дни.
Здание медицинской школы в наши дни.
Кажется, в него приходил зрителем даже король Понятовский. Кстати, вскрытия необязательно касались людей – это могли быть, и даже наверняка чаще, нежели люди, какие-нибудь животные. Зубры, к примеру. Потому что Жилибер в промежутках между преподаванием и врачеванием, заботами о саде и сбором растений для гербария, изготовлением лекарств и написанием книг, а также исполнением обязанностей мастера в местной масонской ложе изучал нашу фауну – применительно к врачебной деятельности, в частности. Он, поддерживая идеи старых врачей, считал, что кожу со лба зубра целесообразно использовать «для ускорения родов у нервных женщин» – так на них действует ее мускусный запах.
Мы, впрочем, жутко отвлеклись. Я начинала говорить о малограмотных студентах.
– Безграмотные дети крестьян – первая партия его учеников, – говорит Федор Иванович.
Наблюдая за всей «безуспешностью предприятия», Тизенгауз приказывает подобрать «более подготовленных». Большинство новых учеников умеют читать и писать, а это уже успех. Занятия в медицинской академии (или школе, потому что я, кстати, так и не выяснила, как именно это учебное заведение называлось тогда) начинаются.
– Но преподавание-то в то время велось на латыни! Учебники – на латыни! Поэтому в качестве преподавателя был выписан специалист по филологии, который за год сумел этих ребят кое-чему научить. Они, по крайней мере, уже понимали своих профессоров.
Кроме Жилибера лекции здесь читал доктор медицины из Страсбурга по фамилии Вирион. Биологам эта фамилия известна. Он же был и придворным врачом кого-то из Радзивиллов.
– Я нашел в Варшаве потомков того Вириона. И был еще преподаватель офицер из Германии, который знал физику и химию. Эти предметы он и преподавал. Само обучение было очень интересным. Оно отличалось от западного. Там же, на Западе, подготовка врачей была оторвана от медицинской практики – все по книгам да по лекциям, а здесь – и теория, и практика, обучение у постели больного.
Обучение было бесплатным, что ввиду описанных обстоятельств целиком естественно. Студенты обеспечивались одеждой, постельными принадлежностями и питанием. Но Жилибер выказывал недовольство: дети, мол, голодают. А на одежду выделяется 40–50 злотых на человека в год – сумма эта настолько мала, что «через полгода дети почти голые ходят, не имея ни сапог, ни рубахи».
– А ведь Жилибер очень серьезно привлекал своих студентов к делу изучения местной флоры и фауны. У него же была тройка лошадей и тарантас! В эколого-биологические путешествия по западу Беларуси отправлялись по 15–20 человек, как он пишет. Итогом стала «Флора Литвы» – два тома. Первый он выполнил и опубликовал в Гродно в трех частях. Второй том – уже в двух частях. В Петербурге в библиотеке Академии наук можно увидеть это издание, которое имело тираж 100 экземпляров. Переиздавалось, доработанное, уже во Франции. Но он шире на все смотрел: он писал «Флору Европы».

«Последнюю фразу стоит рассматривать в двойном смысле», – подумала я, вспомнив о саде. Как-то сентябрьским днем 1778-го заехал в Гродно Иоганн Бернулли (из всех Бернулли тот, что является отцом Даниила, в честь которого названы закон и интеграл в гидродинамике, и внуком другого Иоганна, младшего брата Якоба Бернулли, отца дифференциальных уравнений и распределения в теории вероятностей). Остановился у Жилибера, осмотрел сад и город, а потом, чуть позже, написал: «Здешний очень большой ботанический сад находится в цветущем состоянии. Господин Жилибер заверил меня, что в этом году вырастил 2000 разных растений». Жилибер их здесь не только выращивал, но и собирал – для гербария. По изначальной задумке гродненский ботанический сад должен был иметь одновременно практическую и дидактическую миссии. Ученики Жилибера изучали нашу флору как ботаники и готовили из ее сырья лекарство – как аптекари. «Учебно-производственная база» располагалась в здании нынешней аптеки-музея, что слева от костела Святого Франциска-Ксаверия, если стоять к нему лицом. Ее когда-то открывали иезуиты, и хоть входом своим она была повернута в монастырский дворик, «сеть поставок» лекарственных средств имела довольно широкую – вплоть до экспорта в Западную Европу. Так пишут историки. Потом, когда парням Лайолы (это основатель иезуитского ордена, если кто не помнит) отказали в милости, аптеку как конфискат ордена Тизенгауз передал во владение медакадемии. То есть под крыло Жилибера. Вот почему теперь в этом музее можно видеть его «Флору Литвы». Правда, всего лишь копию. И это не впечатляет.

Музей-аптека в Гродно
Музей-аптека в Гродно
Между прочим. Жан Эммануэль Жилибер не был в восторге от идеи двойной номенклатуры, хоть она и провозглашалась самим Карлом Линнеем в его Species plantarum, «Видах растений». Труд этот был повсеместно принят за «исходный пункт ботанической номенклатуры», но находились такие ученые мужи, которые самовольно давали новооткрытым растениям названия по своему разумению, а линнеевские держали за синонимы. Чем, ясно же, все только усложняли. Жилибер – из их числа. Я тоже не в восторге от Линнея, но это личное: мне не близка его уверенность в собственной избранности. Он, видите ли, призван толковать замысел Создателя. Причем чуть ли не Самим Создателем призван. Что же касается ботанической номенклатуры, то... то дай, прошу, Создатель, еще и нашей фауне такого же Линнея, хоть когда-нибудь.

Практическая миссия ботанического сада доктора Жана состояла еще и в том, что значительная часть продукции его обязана была служить сырьем для производства текстильных красителей. По настоянию Тизенгауза. Странная это была персона. И очень неоднозначная.
– Тизенгауз? Особа эта, знаете ли, довольно противоречивая. Провел бесчисленное множество экономических реформ. В сутки спал три-четыре часа. И был малограмотным. Не по науке реформы свои проводил, а так, как сам чувствовал. Потому что видел и понимал, что городу, да и стране необходимо. И еще он был очень жестким. И с Жилибером он тоже обходился жестко.
– А могло бы показаться, что они дружили.
– У меня есть статья «Тизенгауз и Жилибер: от сотрудничества к конфронтации». Да, они могли бы приятельствовать. Жилибер даже собирался посвятить Тизенгаузу «Флору Литвы». Но потом они начали ссориться.
– Почему?
– Причина – зависть. У Тизенгауза реформы плохо идут, а у Жилибера – во всем порядок.
– Ну он же масоном был...

Интерьер музея-аптеки в Гродно. Когда-то Жилибер учил здесь своих студентов
растирать коренья в порошок.
Интерьер музея-аптеки в Гродно. Когда-то Жилибер учил здесь своих студентов растирать коренья в порошок.

– Король приезжает в Гродно – и не на мануфактуры отправляется, а в ботанический сад. Тизенгауза это сильно задевало. В итоге Жилибер посвятил «Флору Литвы» не Тизенгаузу, а королю. Говорят и пишут, что Тизенгауз как реформатор – это ярчайший образец персоны, пример с которой брать нельзя. Человек этот весь состоял из инициатив, которые не то чтобы ничто без владения экономическими законами – они без этого представляют опасность. При этом он вырабатывал такое количество энтузиазма, которое, если не разделить его на многих, даже в сочетании со специальными знаниями может скорее навредить, нежели принести людям пользу. Действия «не по науке» оборачиваются в итоге созданием предприятий, работа которых невозможна ввиду отсутствия сырья. Или производством продукции, лишенной возможности продаваться по причине отсутствия магазина. Тизенгауза судили, потом он заболел психически, потом, в 1785-м, умер. Но Жилибер покинул Гродно раньше...
– Сколько ему было, когда он приехал в Гродно? Родился в 1741-м... 34? А насколько достоверна здесь его внешность?
Я задаю этот вопрос, находясь возле скульптуры в парке имени Жилибера. Скульптура эта именно его как раз и символизирует. Или... не символизирует?
– Любопытная история, – отвечает Федор Иванович. – Задумано это было как скульптура Жилибера. И парк назван его именем. И даже на республиканском уровне имеется решение поставить ему памятник у здания былой академии. Но когда эту фигуру отлили, то официально стыдливо назвали «Горожанин XVIII века». Будто бы это не Жилибер. Но все же понимают, что это Жилибер. И все его так называют.

***
Портрет Жакена, коллеги Жилибера, на 20-евровой серебряной монете 2011 года
Портрет Жакена, коллеги Жилибера, на 20-евровой серебряной монете 2011 года

Herbarium Grodnense – гербариум диких растений окрестностей Гродно и Hortus Grodnensis – гербарий растений Гродненского ботанического сада: десятки пачек, в каждой – десятки листов. Библиотека – 3 тысячи томов. Коллекция минералов – 10 тысяч штук. Королевская медицинская школа переезжает из Гродно в Вильно. Имущество выправляется в путь на 76 повозках. Место назначения – Виленский университет. За окном кареты доктора Жана – 1781 год.
«Потерял своего мецената», – так скажут одни, имея в виду, что деньги на школу и прочее давал Тизенгауз. «Жертва служителей культа», – объявят другие, ссылаясь на «стихийно-материалистические стремления». «Его Почобут-Одляницкий пригласил», – напишут где-нибудь третьи, подразумевая, что это хоть что-то да значит.

В Вильне Жилибер не задержится. Как и его гербарии. Последние попадут частично в Киев, частично – во Францию: засветятся в университетском каталоге Лиона и Институте ботаники Академии наук Украины. Сам доктор, труд которого «Флора Литвы» растащат на самокрутки, над идеями которого будут смеяться, жена которого окажется впутанной в историю с неудавшимся его отравлением, вернется в родной Лион – чтобы принять участие в революции, отсидеть в тюрьме, стать мэром – и опять заняться наукой.


© Автор: Светлана Денисова. Француз // Женский журнал. - 2013.- № 10.- С. 33-40.

Памятный знак
И.И. КОХАНОВСКИЙ: ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ – ПОДВИГ.
К 120-летию со дня рождения

Из Гродненских объявлений

  Добавить объявление

Погода в Гродно
Суббота, 16 января
день -10..-12 Сплошная облачность.Небольшой   снег. 3-5, Ю-В,
порывы до 6
вечер -16..-18 Облачно с прояснениями.Небольшой   снег. Метель. 5-7, Восточный,
порывы до 11
Воскресенье, 17 января
ночь -22..-24 Переменная облачность.Без осадков. 4-6, С-В,
порывы до 8
утро -24..-26 Пасмурно.Без осадков. Туман. 2-4, С-В
Погода в Гродно на неделю

Работа www.grodno.by
Ваши идеи, пожелания, реклама, предложения по сотрудничеству.
Звонить только
с понедельника по пятницу
с 10:00 до 18:00
моб: +375 296 [ноль][один] 86 82
email:yb.ondorg.liam@troppus.bew

Работа Вакансии

Обновления
14.03.2016
О кобетах. Что есть для женщины счастье и как его можно себе обеспечить?
Автор: Светлана Денисова

6.02.2016
СТРАНИЦЫ ЖИЗНИ ДОКТОРА СТАНИСЛАВА-АВГУСТА ЖИЛИБЕРА: ОТ ГРОДНО ДО ЛИОНА
Автор: Ф. И. Игнатович

9.05.2015
К 70-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ Генерал – майор медицинской службы М.А. Шамашкин: Сражался за жизнь и здоровье воинов
Автор: Ф. И. Игнатович

Предыдущие изменения

Из каталога ресурсов

Добавить

| ИСТОРИЯ ГРОДНО | ВСЁ О ГРОДНО | ПРОГРАММА ТВ | СПРАВОЧНИКИ | НОВОСТИ | РАБОТА ВАКАНСИИ |
Яндекс.Метрика